Игра [Geim] - Андерс де ла Мотт

— Ну что ж, Ребекка, мы пару раз обсудили детали, но не могли бы вы рассказать поподробнее, что вы сами сейчас ощущаете?

Она едва удержалась от того, чтобы закатить глаза. Как она себя ощущает?!

Стандартная психологическая болтовня, уже столько раз слышанная ею прежде и никогда ни к чему позитивному не приводившая.

Он действительно хочет услышать, как обстоят дела? Узнать, что ей хреново?

И даже если бы она абсолютно честно и в полной мере рассказала все, вывернула бы наизнанку чувства, мысли, сомнения, неужели бы это помогло? Отменило бы все, что уже произошло? Едва ли, поэтому нужно надеть уже многократно проверенную маску.

— Спасибо, в целом все в порядке, — выдавила из себя Нурмен, изобразив нечто, призванное изобразить искреннюю улыбку.

Взглянув на часы, она отметила, что разбор полетов длится всего двадцать минут, а менее чем за полчаса ей точно никак не удастся от него отделаться.

Ребекка сама настояла на том, чтобы встретиться с Андербергом уже в восемь утра. Она хотела как можно быстрее разобраться с этой повинностью, а затем отправиться в переулок Мария-Траппгрэнд, чтобы прийти туда до того, как ее соня-братец протрет свои глазюки…

Андерберг, время от времени тихо хмыкая, листал бумажки.

— У вас была возможность с кем-то еще побеседовать о том, что произошло? С друзьями, родственниками, может быть, коллегами?

Он посмотрел на нее поверх узких очков для чтения.

— Нет, — как-то слишком поспешно ответила Ребекка и, немедленно осознав свою ошибку, тут же стала пытаться ее исправить. — Нет, я еще не успела, все же произошло накануне, я хотела сначала обсудить это с вами.

Андерберг подумал: «И милая улыбочка, чтобы закрепить результат. Хорошо сработано!»

Умная женщина, но не настолько хитрая, чтобы провести его. Во всяком случае, не на следующий день после столь ужасного происшествия, какое ей пришлось пережить. Искореженный автомобиль и коллега в реанимации — такое с себя не стряхнуть, просто пожав плечами.

С их последней встречи прошла всего пара недель, и его возникшее тогда беспокойство насчет Ребекки отнюдь не ослабло. Насколько он понимал, она и на этот раз вела себя безупречно, но уже отнюдь не так собранно.

Во время сегодняшней беседы, в отличие от предыдущих, Нурмен напоминала робота, как будто действовала на автопилоте. А это дурной знак. И если ему и на этот раз не удастся заставить ее немного раскрыться и показать какие-то чувства, то все предстанет уже в несколько ином свете и ему будет легче написать свой отчет. Он видел, как гораздо более крутые копы, чем Ребекка, ломались из-за того, что не могли переварить происшедшие с ними события, и ему совершенно не хотелось добавлять ее имя к этому длинному печальному списку.

— Но ведь у вас есть кто-то, с кем можно поговорить, если понадобится? Иногда проходит несколько дней после инцидента, и внезапно всплывает множество всяких переживаний. Конечно, я дам вам свой номер телефона для экстренной связи, но очень важно, чтобы вы могли пообщаться с другими людьми, прежде всего с близкими и друзьями, — продолжал он.

Она молча кивнула.

— Ведь у вас все в порядке на этом фронте? — Он вновь взглянул на нее поверх очков.

Глубоко вздохнув, Нурмен предприняла усилие, чтобы ответить собранно:

— Да, все в порядке.

Психолог кивнул и снова стал листать бумажки.

— Здесь в качестве ближайшего родственника указан некий Хенрик Петтерссон. Это ваш гражданский муж?

Она чуть не подпрыгнула до потолка! А Андерберг не идиот, это ясно. Немного пожужжал что-то безобидное — и бах, прямо ей в больное место. В ее обычной защите, по всей видимости, образовалась брешь, так что нужно взвешивать каждое слово…

Еще раз глубокий вдох. Спокойно, Нурмен!

— Хенрик — мой брат. Нурмен — девичья фамилия матери. Я взяла ее, когда… — Ребекка непроизвольно закусила губу, — … когда она умерла, — договорила она, изобразив нечто, по ее мнению, призванное выглядеть как печальная улыбка.

Психолог кивнул:

— Так вы с братом близки?

— Уже нет, — соскочило у нее с языка.